Китайское золото в чеканке Петра I

Обращение драгоценных металлов в виде слитков денежному хозяйству Китая было присуще с древности, хотя широкое внедрение их в денежное обращение наблюдается при династии Мин на исходе XVI в., когда просуществовавшие шесть веков бумажные деньги в результате гиперинфляции себя полностью дискредитировали, а латунные монеты – цяни, более двух тысяч лет служившие китайцам в качестве основного средства обращения и платежей, из-за своей малоценности не подходили, чтобы обслуживать сферу крупных платежей.


В качестве денег в основном циркулировали слитки из серебра, тогда как золотые преимущественно использовались для накопления богатств знати и верхушки купечества. Эту особенность китайской денежной системы отметил еще русский казак Иван Петлин, в 1618 г. побывавший в Пекине в качестве посланца российских властей и указавший на обилие там золота и серебра.

«А серебро,– говорит он, описывая пекинский рынок,– у них крицами: крица по 50 рублев, и по 2 рубли, и по 3; по нашему “рубль”, а по их “лан”». И поясняет: «А торгуют де (на серебро.– И.Ш.) за денег место: отсекают от прутья серебряные участки: за сколько которой товар сторгуют, столько и серебра отсекут»¹. Вес слитков измерялся в лянах (1 лян = 37,3 грамма).

В отличие от монет, изготавливавшихся на государственных дворах, слитки (ямбы, от китайского названия юань бао инь, в буквальном переводе – «основная ценность) в основном производили частные мастерские. Государство в процесс изготовления и обращения ямбов на рынке почти не вмешивалось. Отлившие их мастерские метили ямбы собственными клеймами, после чего доставляли так называемым «публичным оценщикам». Каждый из них определял и затем тушью надписывал на слитке обозначения его пробы и веса.

В каждой провинции ямбам придавали свою, традиционную для нее форму. В XVII–XVIII вв. в провинции Чжили (в границах которой находился Пекин) преобладали слитки весом от 10 до 100 лян в виде лодочки с высоко приподнятыми концами (по-китайски «крыльями» – чи), а в Юньнани – слитки в форме четырехугольных толстых пластин с тремя крупными клеймами. Их Спафарий имел в виду, говоря о серебре в своей книге о Китае, что его «льют коробками маленькими и плиты* льют», а «весят ланами, а лана, по-нашему, весом восемь гривен, а в лане – десять чинов, что у нас 10 золотников, а в золотнике их будет 8 копеек**. Только же и у них,– сокрушается он,– в серебре воровство многое чинится, и понеже мешают свинец и медь, и оттого всякий человек имеет при себе вес и ножницы, и теми серебро режут и смотрят. Но, хотя о том и заказ крепкий у них есть под смертью, однако же, не смотря на то, воруют… Из желтой меди делают они деньги величиной как двойной золотой (двукратный дукат.– И.Ш.), и именуют они их чосы, и ходят на лану серебра по 1400, и на те чосы всякие мелочи покупают»² (рис. 1 и 2). При совершении сделок контрагенты каждый раз выясняли, какие ямбы подойдут для расчетов, затем, с учетом местного курса, высчитывали их стоимость и только тогда соглашались признать акт купли-продажи свершенным. Так как цена серебра была высока, при мелких расчетах от слитков отрезали кусочки, для взвешивания которых служил «кантарик» – маленькие складные весы. Все такие «обрезки» шли в переплавку и, таким образом, снова превращались в цельные ямбы.

Нерчинский договор, заключенный между Россией и Китаем в 1689 г., создал благоприятные условия для развития русско-китайской торговли. И к началу XVIII в. ввоз драгоценных металлов из Китая приобрел важное значение для российской казны, в 1698 г. 

монополизировавшей их закупку. Их приобретали в обмен на сибирскую пушнину, доставлявшуюся в Китай снаряжаемыми казной караванами. Ямбы преодолевали долгий путь – через Иркутск, Красноярск, Томск, Тару, Тобольск, Тюмень, Верхотурье,– прежде чем оказывались в Москве или Санкт-Петербурге. Караван мог двигаться к цели несколько лет. В царствование Петра I приобретали преимущественно золото, так как его цена по отношению к серебру в Китае была значительно ниже, чем в европейских странах.

В период подготовки к пуску в работу Кадашевского монетного двора назначенный на него пробирным мастером «иноземец» Жан Георг Бройер предложил использовать китайское «коробочное» золото как сырье для выпуска монет (червонцев), обосновав экономическую выгодность для казны таких переделов. В течение 1701 г. при самом активном участии Бройера (он, возможно, даже вырезал штемпели этих монет) было выпущено 9735 червонцев (рис. 3), в 1702 г.– еще примерно 2550, в 1703-м – около 4600, а в 1704-м – еще порядка 6900 золотых, отпускавшихся большей частью в Посольский приказ, который расходовал их за границей (на подкуп польских министров, покупку лошадей в Гданьске, на денежную помощь союзнику России в Северной войне польскому королю и саксонскому курфюрсту Августу)³. Червонцы выпускались и позднее – в 1710–1714 гг.

Из китайского золота, скорее всего, в 1716 г. была отчеканена существенная часть из 74 427 «золотых червонных», отправленных для расходов царя Петра I во время его второго заграничного вояжа 1716–1717 гг.⁴ Как отметила Маргарита Александровна Шуткина, находясь в 1717 г. «во французской столице царь щедро расплачивался за услуги с местными жителями золотыми червонцами. Платили практически за все – за “модные” юбки для царицы, за укладку купленных и подаренных шпалер, картин и инструментов в ящики, девочке-комедиантке за танец и так далее и тому подобное.

Необычайная щедрость скуповатого в других случаях царя имела несколько причин. И одной из них была заявка о России как о мощном государстве, обладавшем всеми признаками суверенности и стоящем на одном уровне с прочими государствами Европы. Другими словами, Петр I, расплачиваясь своим золотом, очень хорошо понимал ценность не только металла как такового, но и той информации, которую эти специально отчеканенные монеты на себе несли»⁵. О таком, особом, предназначении монет свидетельствовала их легенда на латыни, служившей в тогдашней Европе языком международного общения. Подтверждением того, что латиноязычных червонцев 1716 г. (рис. 4) в России было действительно выпущено множество, говорит присутствие в нумизматических каталогах описаний 11 различных пар штемпелей, которыми их чеканили⁶. Все петровские червонцы чеканились по стандарту европейских дукатов – монет из высокопробного золота с нормативным весом около 3,5 г.

В 1702 г. из китайского золота на Кадашевском монетном дворе были отчеканены петровские «жалованные золотые» с указанием календарных дат (рис. 5), означавших, по-видимому, дни, когда последовали царские указы об их выпуске⁷. Из документов Приказа воинских морских дел, в ведении которого находился Кадашевский двор, известно, что такие монетовидные знаки, на выпуск которых шло «непробованное» (т.е. не приведенное в пробу «червонного») золото. Их раздавали воинам – творцам первых русских побед над шведами, участникам торжеств по случаю их достижения. Но уже вскоре от чеканки «жалованных манет» с изображением гербового орла на реверсе отказались, перейдя на выпуск медалей, на оборотной стороне которых во времена Петра I помещали, как правило, панораму выигранного сражения, вид захваченной крепости, схематичные картины морского боя. Известно, что на изготовление этих медалей также отпускалось казной китайское «коробочное» золото ⁸.

Медали оттискивались штемпелями, вырезанными не только русскими мастерами и иностранными резчиками, приехавшими на службу в Россию, но заказывались и знаменитейшим медальерам, работавшим за границей. Как пример размещенного за границей заказа наиболее известна серия памятных медалей на победы русского оружия 1702–1714 гг., штемпели которых исполнил выдающийся немецкий медальер Филипп Генрих Мюллер (1654–1719), портрет Петра на аверсе которых примечателен портретным сходством, а реверсы по тогдашним канонам медальерного искусства занимают аллегорические изображения, планы завоеванных крепостей, надписи на латыни (цитаты из античных поэтов) и даты событий, зашифрованные в легенде в виде набора из укрупненных букв, обозначавших римские цифры (рис. 6). На первый тираж двух десятков различных медалей серии, как установила историк медальерного искусства в России Евгения Семеновна Щукина, было истрачено 130 «коробок» (около 48 кг) китайского золота.

Всего, как показывают приблизительные подсчеты, при жизни Петра I из Китая в нашу страну было ввезено более полутонны золота, что для страны, едва приступавшей к разработке своих природных запасов этого металла, было немало. И практически все это золото расходовалось на переработку в монеты и медали, свидетельствующие перед всем миром о росте экономического и военного могущества создававшейся Петром новой мировой державы – Российской империи.

---

1 Демидова Н.Ф., Мясников В.С. Первые русские дипломаты в Китае. М., 1966. С. 53, 56.
2 Спафарий Н. Сибирь и Китай. Кишинев, 1960. С. 185–186.
3 Подробно об этом см.: Ширяков И.В. Золотая чеканка Кадашевского монетного двора: 1701–1711 гг. // ГИМ / Нумизматический сборник. М., 2017. Т. ХХ. С. 62–114.
4 Сборник выписок из архивных бумаг о Петре Великом / Сост. Г.В. Есипов. М., 1872. Т. 2. С. 27.
5 Шуткина М.А. О влиянии великих посольств Петра I на русский медальный портрет // Нумизматика. 2018. № 43. С. 172–173.
6 Дьяков М.Е. Золотые и серебряные монеты Петра I. М., 2012. С. 93–94. № 480–490.
7 Лепехина Е.В. Серебряная «крестильная» полтина 1702 г. из коллекции И.И. Толстого // Шестая Всероссийская нумизматическая конференция: Тезисы 
докладов и сообщений. СПб., 1998. С. 155.
8 См., напр.: Ширяков И.В. Указ. соч. С. 92, 100–101 и др. Краснов Р.В. К истории изготовления наградных золотых медалей за сражение при Лесной // 
Нумизматика. 2013. № 1 (33). С. 118–129. Краснов Р.В. К истории изготовления наградных золотых медалей за сражение при Вазе // ГИМ / Нумизмати￾ческий сборник. М., 2017. Т. ХХ. С. 116–118.
9 Щукина Е.С. Серия медалей Ф.Г. Мюллера на события Северной войны в собрании Эрмитажа. СПб., 2007. С. 24.

Автор:  Игорь ШИРЯКОВ, эксперт, специалист по монетам Российской империи