Свежий номер

№36 (03) 2016

Видео о монетах
Как чеканят монеты и медали на Московском монетном дворе
Реклама
70-летие победы

Gold10.ru/Статьи/Рубль в честь императора, которого не было
27 Ноября 2010
Рубль в честь императора, которого не было
Одна из главных загадок российской нумизматики появилась как следствие династического кризиса

Интерес исследователей к старинному нумизматическому курьезу — «константиновскому рублю» — не ослабевает вот уже более ста с лишним лет. «Водяной знак» уже рассказывал об этой полной загадок истории (№ 5, 2003 год). По-прежнему остается открытым вопрос о действительном количестве рублей с портретом «императора» Константина I, отчеканенных 12 декабря 1825 года. К тому же на зарубежном антикварном рынке нет-нет да и мелькнет очередной «Константин», потребовав перепроверки устоявшейся «раскладки» этих раритетных русских монет. Сегодня свою версию этой запутанной истории специально для читателей «Водяного знака» излагает заведующий архивом Санкт-Петербургского монетного двора Михаил СМИРНОВ.

В 1822 году цесаревич Константин обратился к Александру I с письменной просьбой об отречении от престолонаследования. Лишь в августе следующего года в глубочайшей тайне наследником престола был утвержден великий князь Николай Павлович, младший брат Константина. Соответствующий акт отречения и манифест о назначении Николая наследником были переданы на хранение архиепископу Московскому Филарету (1782–1867), в Успенский собор Кремля. По настоянию Филарета копии этих документов тайно доставили в Петербург, где поместили в особые архивы высших правительственных учреждений — Сената, Государственного совета и Синода.

Сверхсекретная обстановка вокруг документов о наследовании престола (их содержание было известно очень немногим) явилась причиной так называемого династического кризиса, разразившегося в ноябре-декабре 1825 года, после смерти императора Александра I. Кроме того, секретность сыграла злую шутку с министром финансов Е. Ф. Канкриным (1776–1845), отдавшим распоряжение отчеканить пробные рубли с портретом Константина, что и было исполнено в самый канун декабрьского восстания на Сенатской площади. Однако рассмотрим события по порядку.

27 ноября 1825 года в столицу дошла весть о смерти Александра I, находившегося в Таганроге. Великий князь Константин Павлович, наместник Царства Польского, узнал об этом в Варшаве на два дня раньше и не замедлил сообщить близким родственникам о твердом намерении отказаться от прав, которые он «по рождению своему может иметь». В более затруднительном положении оказался цесаревич Николай: зная о хранящихся в Успенском соборе документах, он, тем не менее, не решается принять императорский титул, опасаясь, и не без основания, что его действия могут быть восприняты как узурпация власти. Поэтому он первым в столице 27 ноября присягает императору Константину I. Так начался династический кризис.

Пока жители Российской империи присягали на верность новому царю, а многочисленные курьеры скакали из Петербурга в Варшаву, уговаривая Константина прибыть в столицу, в министерстве финансов своим чередом шла повседневная работа. Желая угодить будущему монарху, Е. Ф. Канкрин отдает распоряжение срочно отчеканить в качестве образцов для утверждения несколько экземпляров золотых и серебряных монет, обращавшихся в России при Александре. Уже на следующий день, 7 декабря, эти образцы были ему доставлены. Но Канкрину показалось недостаточным представить монеты, хорошо знакомые Константину. Он задумал подготовить сюрприз: возобновить чеканку портретных рублей, вот уже тридцать лет после смерти Екатерины II не появлявшихся в обращении. Эскиз такого рубля мог исполнить только Я. Я. Рейхель (1780–1856) — опытный художник-медальер Монетного двора и к тому же близкий приятель министра.

В кратчайшие сроки (между 28 ноября и 5 декабря) Рейхель делает рисунки лицевой и оборотной сторон пробной монеты и передает их Канкрину, а 6 декабря они поступают на Монетный двор, где сразу же начинается работа над изготовлением штемпелей. При этом министр распорядился к 10 декабря представить ему два готовых рублевика с портретом Константина. Начальник Монетного двора Е. И. Еллерс (1772–1856) докладывал в департамент горных и соляных дел: «Медальерам объявлено приказание, чтобы употребили всё усилие изготовить в назначенный срок, стараясь отделать тщательнейшим образом». Глава департамента, в свою очередь, оповещал о ходе работ министра финансов.

Начальство переписывалось, а тем временем резчики, вдохновляемые Рейхелем, день и ночь трудились в Медальерной палате над тремя парами штемпелей для портретного рубля. Только 11 декабря первая пара была закончена и Рейхель собственноручно опробовал ее на монетном прессе, находившемся в палате. Однако лишь на следующий день окончательно поправленной и закаленной парой штемпелей было отчеканено несколько экземпляров. Два рублевика тогда же доставили министру финансов; все остальные материалы — готовые монеты, три пары штемпелей, неизвестное количество оттисков на олове, а также эскизные рисунки — были оставлены на Монетном дворе.

Следующим днем было воскресенье, когда работы не производились. По одной из последних версий, именно в субботу, 12 декабря, по завершении работ по чеканке «константиновского рубля» с Монетного двора было «тайно вынесено не менее трех монет из числа пробных оттисков с гладким гуртом».

Прежде чем подробнее остановиться на дальнейших перипетиях этой таинственной истории, необходимо проследить, как она развивалась в ближайшие после 12 декабря дни. Яркую картину разгара династического кризиса нарисовал впоследствии А. И. Герцен: «Это было время белой горячки, правительственного бреда, …обыкновенным, не верноподданническим, а человеческим умом ничего понять нельзя. Николай Павлович присягает Константину Павловичу, Константин Павлович присягает Николаю Павловичу. Все зовут цесаревича в Петербург, а тот руками и ногами уперся в Лазенках (под Варшавой. — С. М.) и ни с места».

Вся огромная Россия уже присягнула на верность новому императору — Константину, а в Зимнем дворце Николай все еще не решался открыто объявить о том, что императором должен стать он. Растерянность, царившая во дворце, усугублялась бесплодными попытками уговорить Константина приехать в столицу, чтобы официально заявить о своем отречении, в результате которого законность восшествия на престол младшего брата Николая вполне соблюдалась. И только 12 декабря, когда стало известно о существовании заговора в столице и о намерении заговорщиков выступить, был назначен день переприсяги — понедельник, 14 декабря. Накануне, в воскресенье, Николай подписал манифест о вступлении на престол, предусмотрительно поставив дату окончания династического кризиса — 12 декабря.

Утром 14 декабря некоторые воинские части гарнизона столицы были охвачены волнениями. Солдаты Московского и лейб-гвардии Гренадерского полков, матросы Морского гвардейского экипажа, влекомые страстными призывами офицеров-заговорщиков, вышли на площадь перед Сенатом, в здании которого высшие сановники присягали Николаю I. Восставшие рассчитывали захватить Сенат и склонить императора и сенаторов к опубликованию «Манифеста к русскому народу», являвшегося программным документом Северного общества. Но малодушие некоторых руководителей восстания, не явившихся на Сенатскую площадь в решающий момент, дало возможность сторонникам нового императора сосредоточить свои силы, нейтрализовать скопившиеся массы народа и, используя артиллерию, подавить выступление.

Неожиданный исход династического кризиса заставил министра финансов спешно принять меры к свертыванию производившихся работ. Через директора департамента горных и соляных дел Канкрин требует представить в министерство готовые монеты; остальные материалы по этому проекту подлежали уничтожению. В тот же день, 14 декабря, вардейн Монетного двора Еллерс передал в департамент 4 монеты и два рисунка, сопроводив их следующей бумагой: «…прочие кружки, коими первоначально штемпели пробовали, забиты так, что изображений на них не видно, а шесть штемпелей и оловянные слепки по отобрании запечатаны казенной Монетного двора печатью и хранятся особо».

Директор департамента не замедлил доложить об этом обеспокоенному министру, и как будто предварительные меры успокоили Канкрина. Все шесть отчеканенных монет (как ошибочно он предполагал) и сами рисунки находились в его руках. Но распорядиться ими по своему усмотрению он не мог: слишком многие знали об этих работах, чтобы следы их можно было уничтожить без неприятных последствий. При сложившихся обстоятельствах затея с чеканкой пробного рубля с портретом несостоявшегося императора приобретала неблаговидный оттенок.

Как никто другой осознавая это, Е. Ф. Канкрин все же имел формальное оправдание. После смерти Александра I он, вслед за Николаем Павловичем, одним из первых присягнул императору Константину. В связи с этим распоряжение его о подготовке образцовых монет, хотя бы и с портретом, не выходило за рамки служебных полномочий министра финансов. И надо отдать должное самообладанию Канкрина, не приказавшего уничтожить все материалы, связанные с пробной чеканкой, так как в противном случае, дойди только до государя слухи об этом, он мог бы лишиться министерского кресла. Более того, ему необходимо было лично и как можно скорее доложить обо всем царю, что и было сделано 16 декабря на аудиенции во дворце.

В дальнейшем события, связанные со злополучным «константиновским рублем», развивались следующим образом. Е. Ф. Канкрин распорядился все опечатанные материалы с Монетного двора передать в министерство финансов. Судя по всему, за этим приказом министра усматривалась «высочайшая воля» осторожного и хитрого царедворца, каковым являлся Николай I. 19 декабря вардейн Еллерс препроводил в департамент горных и соляных дел тот самый ящик со слепками (их было 19 штук) и штемпелями.

На следующий день собранные материалы, включая донесения Еллерса, директор департамента передаст Канкрину, уведомив последнего: «Здесь равномерно представляю все штемпели и прочие приготовления, сделанные на счет известного нового рубля, закупоренные в ящике. На Монетном дворе ничего не осталось. Самый даже рисунок у сего прилагаю». Собранный таким образом в министерстве финансов секретный архив хранил свои тайны вплоть до начала 1879 года. По инициативе молодого, но уже получившего известность коллекционера — великого князя Георгия Михайловича (1863–1919) — «константиновские рубли» начали свое нумизматическое обращение, оседая в различных собраниях.

Мы не будем останавливаться подробно на «биографиях» каждой из этих монет. История «константиновского рубля» тем не менее не закончена: монеты имеют долгую жизнь, в отличие от их владельцев. Не умея говорить, рано или поздно они «дают показания», раскрывая тайны, тщательно скрываемые их бывшими хозяевами. Отметим только, что в нашей стране эти редчайшие памятники нумизматики имеются только в Эрмитаже и Историческом музее. Остальные бродят по свету, и не исключено, что какая-нибудь вновь вернется на родину.

Автор:  Михаил Смирнов, заведующий архивом Санкт-Петербургского монетного двора

© 2006-2016 «Золотой червонец». При использовании материалов данного портала обязательно наличие активной ссылки на Gold10.ru.
Информационный портал Gold10.ru зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Свидетельство о регистрации СМИ - ЭЛ № ФС 77 – 56248 от 28.11.2013 г.